?

Log in

No account? Create an account

Категория: общество

Про Алхалалалай-2011.


Алхалалалай – осенний ительменский праздник, ознаменованный окончаньем лета и благодареньем природе за дарованный урожай – рыбу, мясо, ягоды, грибы. В этот день ительмены приносят дары рыбному б-гу Хантаю, отпугивают злых духов и очищаются от грехов.


Для сохраненья традиций ительменского народа обряд был восстановлен в ноябре 1988 года в ительменском селе Ковран на берегу одноимённой реки. Возрождал традицьи своего народа совет ительменов Камчатки «Тсанхом», а крёстным отцом обряда стал Борис Жирков, которого некоторые считают последним шаманом полуострова.


Сегодня Алхалалалай проводится не только в Ковране, но и расположенной близ села Сосновки этнографической деревне Пимчах. Он объединяет ительменов из различных населённых пунктов Камчатского края. Но в празднике участвуют не только хозяева-ительмены, но ещё и коряки, ламуты, алеуты, камчадалы и представители других национально-этнических меньшинств.


В день празднованья Алхалалалая можно забыть обо всех заботах и полностию погрузиться в атмосферу праздника. Алхалалалай начинается с обряда очищенья и продолжается концертною программою. Гордость праздника – конкурсы, тесно переплетённые с традицьонными видами жизнедеятельности ительменов, как-то: рыболовством, охотою, собирательством, песнями и танцами. Туземцы соревнуются на лучшего обработчика лосося, лучшую хозяйку («мимсх»), лучшее нацьональное блюдо, лучшую гримасу, самую смешную байку про аборигенов и лучшее исполненье песни на своём языке.


Кульминацьею обрядового праздника Алхалалалай является танцовальный марафон – завораживающее действо, в котором невозможно оставаться пассивным зрителем, а ноги у каждого пускаются в пляс. Первый танцовальный марафон состоялся в 1997 году и продолжался один час. В наши дни марафон начинается вечером, когда на небе появляется луна, и завершается к обеду следующего дня.

Камчатка, Елизовский район, ительменская деревня Пимчах. 24 сентября 2011.
...Свернуть )

Мне давно никто не нужен.
Мне нужна только она
Матушка, кормилица, земля
Я еще не всю её продал

Мне еще лет так пять
Надо поторговать
Может быть тогда
Насытится утроба моя.
Продолжить душеполезное чтенье...Свернуть )


- Ну, и зачем ты приехал на Камчатку?
- Как это зачем: друган мой лучший Серёжа Косыгин празднует юбилей – 55 лет, вот мы и собираемся торжественно проводить его на пенсию. У нас вообще странная такая история…
- У нас – это у кого?
- У творческого объединенья «Ещё не вечер». Нас четыре человека. Так вот, Саня Безуглов идёт первым, его юбилей мы справили в позапрошлом году, мой – в прошлом году, сейчас – 55 лет Косыгину, а в следующем году будем отправлять на заслуженный отдых Лёву Лысикова.
- Значит, начиная с 2009 года слушатели ходят провожать вас на пенсию по абонементам?
- Ага, совершенно верно – как в начале восьмидесятых ходили на Красную площадь по абонементам на похороны генеральных секретарей. Только не надо нас с генсеками путать!



- А кто из вас написал частушку «Приезжаю я на БАМ с чемоданом кожаным, возвращаюсь я домой…»
- С этим самым отмороженным, что ли? Не я, я такого не писал. Точно не писал. Я тебя уверяю. Это не я. Спроси у ребят. Скорее всего, Лёва Лысиков – они с Косыгиным на БАМе всех на уши ставили.
- А можешь ты на концерте со сцены показать всем свою мудалахару?
- Нет. Потому что не чувствую сил. Я покажу только то, что я знаю, к чему я пришёл. Если кто-то в течении жизни менялся тридцать раз – то я не менялся ни разу.
- Если бы тебе нужно было в одной фразе объяснить, для чего ты живёшь…
- Потому что я подобен богу, я должен открывать другие планеты… это… быть владыкой мира, когда дорасту до этого – по крайней мере, для славянина так и делается. Я Православный сын Сварога, он Православие ввёл, солнышко – это его, он должен заселять эти миры, сегодня мы на земле живём, а завтра где-то ещё – ну, космополит я, ё-моё!



- Через несколько дней ты выйдешь на сцену – у тебя будет, чем удивить слушателей?
- У меня будет. Я уже подготовил песню про Серёгу Косыгина, только ещё написать до конца нужно, и люди будут ей подпевать (снова берёт гитару)…

Кто он такой, Сергей Косыгин?
Хотите знать, кто он такой?
Он не мираж и не безликий,
Не диссидент и не герой…

- Что-то мне последняя строчка не нравится – может, подскажешь, как получше сделать?
- Да запросто, Аркаша. Дарю: «Не Бог, не царь и не герой».
- А что, здорово у тебя получается. Давай дальше сочинять.

Он предпочтёт квартире душной
Простые песни у костра,
А мы сидим, развесив уши,
И подпеваем до утра.

Его струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
Так кто же он? Вам скажут Куни,
Безуглов, Лысиков – «А то!»…

- Должен тебе сказать, Аркадий, насчёт лазури у тебя особенно хорошо получилось. Ты настоящий талант!
- А то! Вот почему я, настоящий талант, с тобой сижу и разговариваю – знаешь?
- Не-а!
- Потому что я тебя уважаю. Уже двадцать пять лет уважаю. Поэтому мы с тобой и говорим.
- Хорошо, я тогда тебя тоже уважаю. И тоже двадцать пять лет. И что?
- И то, что мы с тобою – уважаемые люди! Поэтому я тебе сейчас пою то, что ещё никто не слышал.

Про 75 плюс Вайнштейн

27 января 2011 года в выставочном зале Камчатского краевого художественного музея в 18:00 будет иметь место открытье персональной выставки фотографа Игоря Вайнштейна, приуроченной к юбилею мастера.


Продолжить душеполезное чтенье...Свернуть )
Он – единственный камчатский фотограф, чьё имя вошло в антологию Русской фотографии ХХ века – наряду с такими Русскими фотографами, как Макс Альперт и Юрий Белинский, Лев Бородулин и Александр Виханский, Михаил Голосовский и Наум Грановский, Фридрих Гринберг и Михаил Дашевский, Борис Долматовский и Григорий Дубинский, Борис Кауфман и Михаил Литвинский, Семён Майстерман и Вильгельм Михайловский, Лев Портер и Юрий Транквиллицкий, Михаил Трахман и Яков Халип, Вадим Гиппенрейтер и Николай Драчинский Виктором Ахломовым и Всеволодом Тарасевичем, Николаем Рахмановым и Александром Гращенковым.
Продолжить душеполезное чтенье...Свернуть )

Материал, опубликованный в газете "Камчатское время" 3 ноября 2010 года . Красным выделены куски, не вошедшие в  публикацью по причине нехватки газетной площади.


Весною в Эссо во время старта гонки на собачьих упряжках «Берингия» кто-то дёрнул меня за рукав. Я обернулся.

- Разрешите представиться, меня зовут Валерий Люшков. Я известный путешественник, писатель и фотограф.

- Вот как? – удивился я. – Какие же фотоальбомы вы выпустили?

- Ну, - смешался подошедший, - пока ни одного, но у меня есть фотоаппарат и я фотографирую…

- Хорошо, а какие книги вы издали?

- У меня ещё нет книг, но я автор больше, чем десяти публикаций в газетах и журналах.

Не желая дальше тратить время, я вполне вежливо откланялся. Но подошедший буквально навязал мне аляповатую визитную карточку. Которую я рассмотрел, лишь вернувшись в город. И был поражён текстом на ней: «Азартный охотник, опытный рыболов и неутомимый путешественник. Постоянный автор и фотограф множества изданий для рыболовов, охотников, любителей путешествий…»

Об этой встрече я забыл почти сразу.

И когда в конце лета до меня начали доходить слухи о том, что в Кроноцком природном биосферном заповеднике, на берегу Курильского озера на кордоне «Мыс Травяной» завёлся инспектор, который панически боится медведей и начинает утро с пальбы по ним резиновыми пулями, я никак не связал эти рассказы с весенним желающим познакомиться.

 

«Настоящая Россия»

 

А потом…

А потом в глобальной сети «интернет» я наткнулся на интернет-дневничок с претенциозным названьем «Настоящая Россия». И со следующим велеречивым предуведомленьем: «Не секрет, что не только зарубежье, но и даже россияне, живущие в больших городах, зачастую не представляют себе, чем и как живет Россия. У москвичей даже термин такой есть – замкадье. То есть то, что за пределами МКАД. А там настоящая Россия, которая живет и выживает, несмотря ни на что и вопреки всему. Здесь небольшие рассказы о России, о настоящих людях, встреченных мною в путешествиях на её необъятных просторах».

Рассказы о нашем полуострове из цикла «Другая Камчатка» посвящены гонке на собачьих упряжках «Берингия». Написанные по акынскому принципу «что вижу – о том пою», лишённые даже поверхностного осмысления и изобилующие выражениями типа «местечковый патриотизм» малограмотные тексты вполне могли быть вложены в уста чеховскому герою, автору «…подъезжая к сией станции». Впрочем, удостоверьтесь сами: вот лишь две цитаты:

«Глаза её уже не видят, но это, с поддержкой родственников, не мешает ей вести для детей кружок народного творчества и содержать частный краеведческий музей…»

«На гусеничном вездеходе едем полтора суток…»

Затем в люшковском интернет-дневничке появились повествования «Записки медвежьего сторожа», «Медведи и люди» (в четырёх частях).

От записи к записи интонации автора меняются. Вначале Люшков радостно сообщает, что «…в большинстве своем люди, работающие здесь, настоящие романтики, каждый из которых по-своему уникален. Охраняя природный мир Кроноцкого заповедника и входящего в его состав Южно-Камчатского заказника, сопровождая работающих здесь ученых и съемочные группы фотографов и журналистов, охраняя организованные группы туристов, они ежедневно рискуют своей жизнью. Возможность нападения медведя со всеми нехорошими последствиями, нарваться на пулю или нож браконьера, риск подорвать здоровье в многодневном изнуряющем рейде - для них повседневная, обыденная реальность.
Зато, в «довесок» к скромной зарплате, они имеют уникальную возможность находиться в сказочной реальности мира дикой природы, среди вулканов, горячих источников и других проявлений, находящихся совсем близко, буквально под ногами, раскаленных недр нашей планеты.
Сейчас, присоединившись к ним, такую возможность имею и я».

Конец большой цитаты.

А теперь снова предоставим слово Люшкову: «…участковые инспектора двух имеющихся на озере кордонов в силу «служебных обязанностей» вынуждены заниматься обслуживанием туристов…», «большинство работающих с туристами и «обеспечивающих безопасность» инспекторов… нарушают все, что возможно».

Особо остановимся на люшковской эскападе: «На мысу Травяной, куда я приехал в качестве госинспектора заповедника, на берегу, в двадцати метрах от домов - памятная плита на месте гибели одного из них, известного японского фотографа-анималиста Мичио Хошина. По словам людей местных, причиной его гибели в ту ночь стала пьянка на кордоне, в которой участвовал и госинспектор. Сосед фотографа жутко храпел, и Мичио ушел из домика, чтобы поспать в своей палатке, не слушая этого храпа. Медведям он доверял; говорят, чтобы получить интересные кадры, даже прикармливал некоторых из них сгущенным молоком. Ну, а подвыпивший госинспектор не сделал того, что был обязан, то есть не настоял на строгом соблюдении мер безопасности, предписывающих туристам находиться ночью в домике…»

- Расследованием этого трагического случая и отстрелом медведя-людоеда занимался я, - рассказывает работающий в Кроноцком заповеднике с 1981 года заместитель директора по науке Владимир Мосолов. - Непосредственно на месте событий был лишь научный сотрудник Игорь Ревенко, давно живущий в Канаде. Никто из так называемых «местных» рассказать Люшкову такие нелепые подробности не мог, так что его домыслы – лишь плод непорядочной фантазии.

 

Из интернет-дневничка Валерия Люшкова мы узнаём, что экологический туризм в Кроноцком заповеднике организован бездумно, что создание положительного имиджа  заповедника «важно, чтобы выцыганивать у различных спонсоров деньги «на охрану природы», что если инспекторы не нарушают свои должностные инструкции, то наказываются «отсутствием «чаевых» от групп туристов, которые в итоге нередко в разы превышают официальный инспекторский заработок»

А потом в Интернете появился текст обращения инспектора Люшкова к министру природных ресурсов и экологии Юрию Трутневу, начинающийся гневным монологом:

«В июне месяце сего года, на время оставив ради  этого работу в Объединенной редакции «Охотничьи издания»… вместе со своей женой я дал согласие год поработать в Кроноцком заповеднике…»

Из обращения к министру мы узнаём, что люшковские «принципиальность и твердость в вопросах, касающихся безопасности туристов, неизбежно привели к конфликтным ситуациям с представителями… туристической фирмы» и что «вопреки своей воле, под вооруженным сопровождением инспектора заповедника….» Люшков был вывезен на кордон «Исток» и отправлен вертолётом в Елизово.

Кстати, у Люшкова были с собой два личных ружья…

Дальше мы волей-неволей вторгаемся в достаточно интимную сферу, но, как говорится, из песни слова не выкинешь:

«Вопреки моей воле и воле моей жены, меня насильно разлучили с моей женой… Расцениваю это как грубое вмешательство в мою личную жизнь с использованием служебного положения».

Обращение Люшкова к Трутневу недолго провисело в интернете – автор очень оперативно удалил его. Но пробудило желание разобраться в истоках столь резкой трансформации – от восхищенья инспекторской работою до потоков грязи.

Вначале выяснилось, что слова «дал согласие поработать» - несколько неверно отражают действительность: Люшков наткнулся в блоге известного фотографа Игоря Шпиленка на рассказ о нюансах инспекторской работы, вступил в переписку с заместителем директора заповедника по охране Андреем Бородиным, долго интересовался условиями работы. Бородин предупреждал Люшкова, что работа в заповеднике – не сахар.

Привожу официальный ответ Бородина:

«Не знаю, были ли Вы на Камчатке, но озеро Курильское прежде всего отличается от остальной территории полуостров невероятной плотностью медведя, расположение кордона (на мысе Сиюшк) не позволяет полностью изолировать территорию (электрозабором, который успешно используется нами в целях огораживания от медведей на других кордонах) от их присутствия. Что в свою очередь создает определенные неудобства. Далее: группы туристов пребывающих на территории заказника платят огромные деньги туркомпаниям за сие удовольствие (учитывая доставку исключительно вертолетом) что формирует у них не очень правильное отношение к особому режиму охраны ООПТ. Фотогруппы, киносьемочные группы, которые, как люди творческие, тоже бывают со своими «мышами». В общем ситуация в психологическом отношении достаточно сложная, капризы, прихоти, непонимание случаются практически регулярно, при этом контроль за соблюдением особого режима охраны должен осуществляться неукоснительно, и достаточно корректно чтоб при этом не сложилось негативное впечатление у наших гостей.

В заключение скажу откровенно, что как вы понимаете, мы с Вами так же лично не знакомы и Ваше отношение к работе и квалификация мне неизвестны, коллектив отдела охраны - одна большая семья, и как Вы сработаетесь с людьми, мне тоже заранее неведомо, но в любом случае надеюсь на лучшее...»

 

Пришествие на Камчатку

 

В конце июня Валерий Люшков с сожительницей Еленой С. прилетел на Камчатку. Когда дело дошло до документального оформления на работу, он, не моргнув глазом, сообщил, что трудовая книжка у него отсутствует и что он готов написать заявление, что она утрачена при переезде. Администрация заповедника пошла нашему герою навстречу – он был принят на работу. И вместе с сожительницей был направлен на кордон «Мыс Травяной».

 

Работа в заповеднике

 

Теперь приступим к официальной переписке. Руководитель группы французских фотографов Реми Марион направил следующий отзыв о нашем герое: «Хочу сообщить, что Валерий Люшков не является хорошим гидом для группы, он не очень дружелюбен, не знает медведей, поэтому в нашем случае клиенты без опыта немного боятся, если их гид не знает, как обращаться с медведями. С ним (Валерием Люшковым) было как в армии, но клиенты приезжают в природу не для этого, мы должны следовать служебным обязанностям гида и диалогам с ним...»

Сопровождающий французской группы GNGL гид-переводчик Михаил Добрянский добавляет: «Наша группа явилась для Валерия первой многодневной группой. Из рассказов о его насыщенном охотничьем прошлом сложилось первоначальное мнение, что работает с нами профессионал и что тур пройдет хорошо. Но на поверку оказалось полное отсутствие опыта работы с людьми. Валерий не шел на контакт и не реагировал на просьбы, ссылаясь на опасную обстановку вокруг и его неспособность обеспечить нам должную безопасность в случае чего.

В дополнение Валерий не осознавал специфики работы с медведем на Курильском озере, что медведь не проявляет агрессии к человеку и предпочитает избегать контакта, привычен к присутствию человека или группы туристов в частности. На протяжении трех дней мы ходили на смотровую вышку, просьбы на смену плана работы игнорировались со ссылкой на руководство, что ему необходимы указания.

Каждый день всей группой мы приходили на вышку, поднимались на второй этаж и Валерий закрывал дверь изнутри и обеспечивал нам безопасность, забравшись на крышу вышки. «Комичная» ситуация в один из дней на вышке: когда женщины попросили разрешения сходить вниз в туалет, Валерий отказался и добавил, что это опасно и если идти в туалет, то всем вместе и только в лагерь. Я дословно перевел ответ лидеру группы Реми. Он недоуменно переспросил, подумал, что Валерий пошутил. Так и не придя к разумному решению, женщинам ничего не оставалось, как справить малую нужду прямо на вышке, в стороне.

Просьба на выход в поле, разбив группу пополам и работая только с 5-6 туристами, также проигнорировалась. Валерий как-то показал мне прейскурант, где за отдельную плату была услуга работы инспектора с группой из 5-6 человек по схеме профессиональной фото/видео съемки. Оказалось, что Валерий может только показать прейскурант, а на остальное он не уполномочен. Тур проходил напряженно, нередко ругались. Неспособность Валерия ладить с людьми и искать компромиссы сводила на «нет» все усилия по организации работы группы.

Мое личное мнение, что за красочными рассказами скрывалась просто боязнь медведей, которая всячески вуалировалась отговорками. Три дня на вышке доказали это сполна…»

Лидер туристической компании Joe Far Tours Елена Вночек тоже была категоричной:

«В период с 19.08. - 23.08.2010 я, Вночек Елена, находилась на территории Южно-камчатского природного парка, в районе мыса «Травяной» с группой в составе 13-ти граждан Австрии и одного гражданина Германии с разрешения дирекции парка. С 19.08 по 20.08 с группой работал инспектор парка «Южно-камчатский» Валерий Люшков, который должен был сопровождать группу туристов на экскурсии в районе мыса «Травяной» с целью наблюдения за популяцией медведей. Однако своих должностных обязaнноcтей гида группы Валерий не выполнял, постоянно опаздывал ко времени начала экскурсии, заставляя ждать туристов, на их вопрос: «А где же гид?» я не могла ответить, так причины отсутствия гида не знала. Валерий постоянно ссылался на то, что я здесь «никто», в приказном тоне заставлял меня писать совершенно немыслимые объяснительные. Туристам не предоставлялась никакая информация о парке, о животных, обитающих на его территории, Валерий отказывался сопровождать группу куда-либо кроме обзорной площадки, постоянно запугивал туристов рассказами, как страшны и опасны медведи. На мои предложения сопроводить группу к реке Итомынг, Валерий ответил, что сам не знает этой местности толком, хотя я знаю, что он находится на Курильском озере с мая 2010 года (с июня – РЕД.), и времени у него было достаточно для изучения вверенной ему территории. Этого инспектора приходилось постоянно уговаривать выполнять полагающиеся ему по должности обязанности. Он совершенно нелюдимый человек, не умеющий работать с туристами, не обладает достаточными знаниями местности, в которой работает. Я привожу туристов на Курильское озеро в течении восьми лет, приходилось работать со многими гидами, но такой некомпетентности я не встречала ни у одного инспектора парка…»

Понятно, что такое положение не могло устраивать администрацию Кроноцкого заповедника. Стало ясно, что трёхмесячный испытательный срок он не выдержал.

Проведенное служебное расследование привело к следующим выводам:

«Прибыв на кордон и приступив к исполнению служебных обязанностей, Валерий Люшков меньше чем за неделю израсходовал месячный (!) запас сигнальных ракет и боезапас резиновых пуль. Этот арсенал применяется госинспекторами для отпугивания медведей лишь в самых крайних случаях, когда животные проявляют агрессию и возникает угроза жизни человека. Нужно отметить, что медведи, обитающие в районе кордона Травяной, уже три десятилетия находятся под охраной государственной инспекции, это заповедные животные, которые ежегодно приходят к Курильскому озеру во время нереста лосося. К подобной шумовой атаке и агрессивному поведению со стороны человека звери просто не привыкли. Коллеги-инспекторы несколько раз делали Валерию Люшкову замечание о его неадекватной реакции на медведей, и совершенно абсурдных попытках отогнать мишек от кордона (кстати, во избежание проникновения зверей, для безопасности людей кордоны огорожены электрозаборами со слабым зарядом тока). Замечания Валерий игнорировал и даже вышел на радиосвязь с ФГУ с требованием срочно прислать подкрепление.

…У очевидцев на кордоне Травяном сложилось впечатление, что диких животных новый госинспектор воспринимает исключительно как угрозу. По Южно-Камчатскому заказнику Валерий Александрович перемещался короткими перебежками, периодически отстреливаясь от недоумевающих медведей сигнальными ракетами…

Рассуждения малоопытного, ввиду незнания – конкретно – особенностей территории федерального заказника, Валерия Люшкова вызывали всеобщее недоумение. Новый госинспектор из Москвы с почти маниакальным усердием повторял коллегам и туристам   истории о гибели людей в лапах медведей, рассказывал жителям Камчатки о скверном характере этих кровожадных животных. Учитывая усиленные правила безопасности, принимаемые на кордонах и экскурсионных маршрутах в Южно-Камчатском заказнике федерального значения, грозящий им риск даже новичкам показался сильно преувеличенным. А более опытные инспекторы и экскурсоводы, не один год проработавшие на озере Курильское, как могли, успокаивали человека, на чьих плечах ежедневно лежала забота о безопасности людей…

Кроме того, работать в ООПТ Валерий Люшков прилетел не один – а вместе со своей гражданской женой Еленой С. Он ежедневно (и не исключено, что целенаправленно) делал свою личную жизнь достоянием общественности, а семейные разборки выносил на всеобщее обозрение и обсуждение. Это обстоятельство, порожденное свойствами его неуживчивого характера и любовью к нецензурной брани, не могло не отразиться на психологическом микроклимате на кордоне. И, конечно, на качестве выполнения Валерием Люшковым его прямых должностных обязанностей.

21.08.2010 г. Валерий Люшков, находясь при исполнении должностных обязанностей, устроил очередной скандал в присутствии группы иностранных туристов и работников ФГУ «Кроноцкий заповедник», чем окончательно дискредитировал свою персону. По загадочным причинам Валерий Александрович отказался вести группу, после чего попросился в Москву в связи с неотложными семейными обстоятельствами…»

На следующий день пожелание нашего героя удовлетворили, и Люшков был вывезен на вертолете в Елизово. Ему был оформлен неоплачиваемый отпуск (так как проработал он только 2 месяца) до 15 сентября включительно и выдана материальная помощь.

16 сентября 2010 года Валерий Люшков должен был выйти на работу. Однако в заповеднике он до сих пор не появлялся. Зато регулярно выплёскивает своё недовольство заповедником и его коллегами в личном интернет-дневничке.

Заместитель директора заповедника по охране Андрей Бородин неоднократно помещал в дневничок Люшкова следующую запись:

«А теперь официально: написав заявление на отпуск, по его окончании, вы до сих пор не предоставили ни каких документов об обоснованном отсутствии на рабочем месте, прошу вас на мой электронный адрес (вам известный), либо адрес заповедника предоставить объяснительную на имя директора о причинах отсутствия на рабочем месте, либо заявление на увольнение, предоставить информацию (почтовый адрес) о фактическом проживании, для отправки всех причитающихся вам денежных выплат…»

Эту запись Люшков незамедлительно удалял.

Директора Кроноцкого заповедника Тихона Шпиленка мы попросили объяснить: действительно ли Люшкова вывозили из заповедника под вооружённым сопровождением? Шпиленок подтвердил, что оружие у инспекторов было – но для обеспечения личной безопасности и в соответствии с должностными инструкциями. Равно как и у Люшкова были с собою два ружья...

Что до «насильного разлучения с женой», выжимающего слезу: Елена С. собственноручно написала: «Я приняла решение остаться на кордоне и продолжить работать, так как наши отношения в связи с постоянными конфликтами уже вышли за рамки супружеских. Решение о разрыве отношений было обоюдным. А моё решение остаться на кордоне – добровольным».

 

P.S.

 

Неприглядная картина сложилась: наш герой, судя по всему, не собирался постоянно работать в заповеднике, отсюда и непредоставление трудовой книжки. Теперь слесарь-ремонтник Валерий Люшков, сидя в Кашире, пытается представить себя в роли невинной жертвы заповедниковских чинуш и борца за справедливость. Но смелости вернуться на рабочее место и лично доказать свою правоту «азартному охотнику, опытному рыболову и неутомимому путешественнику, постоянному автору и фотографу множества изданий для рыболовов, охотников, любителей путешествий» явно не хватает.

Плохо лишь то, что подобные малоодарённые склочники могут найти свою аудиторию. И по их не содержащим ни грана истины рассказам люди, живущие за пределами Камчатки, будут судить о тех, кто (как написал сам Люшков) «настоящие романтики, каждый из которых по-своему уникален».

 

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ: РОМАН С ВЛАСТЬЮ

Игорь ЗОЛОТУССКИЙ

Продолжить душеполезное чтенье...Свернуть )
Нынешние гамлеты хотели бы только «быть» — оставаться в покое, не иметь неприятностей, а при оказии и что-то получить, отдавая взамен самое малое — собственное достоинство.

«Время и Мы», № 148, 2000.
Пока гешефтмахеры от фотографьи вбивают в головы, что снимать нужно "в формате" - отвлечёмся и посмотрим старые карточки.



"Виктор Загумённов всю жизнь снимает Север. Главные герои его работ – люди, большая часть жизни которых проходит в условиях полярной ночи и вечной мерзлоты. Фотографии мастера дают представление об основных занятиях северян: их труде, уникальных национальных обрядах и традициях.
Как говорит сам Виктор: Север для меня – категория нравственная, своеобразная оценочная шкала моих действий. В своих работах я стремлюсь отразить гармонию и хрупкость связей человека с окружающим его миром, показать божественную сущность нашего бытия".

http://nordart.ucoz.ru

Ещё карточкиСвернуть )
А вот эта карточка - стала призёром амстердамского World Press Photo.



"Помню «победоносный» рейд нашей прессы по маршруту Сургут – Надым- Салехард - ЯМАЛ. Нужно было отразить фантастический расцвет могучего советского Севера. Получил и я командировку от газеты «Труд». Так сказать первое боевое крещение. Воспринял эту поездку романтически – сильны были еще детские впечатления: белые ночи, северное многокрасочное сияние, ловля рыбы на перламутровых озерах.… И вдруг все резко переменилось. Я увидел изуродованную природу, гибнущую под варварским натиском цивилизации, суровых замкнутых людей, настороженно встречающих каждый самолет с Большой земли,- что на сей раз принесут, с собой «иноземцы». Я тогда ощутил всю чудовищную фальшь происходящего – по сути, мы должны были прославлять убийство, петь гимн нефтяному молоху, безжалостно уничтожающему целые цивилизации северных народов. В этой поездке я так толком и ничего не сделал. Ничего толком, Кроме того «золотого» кадра «Оленеводы Севера» Это случилось в последний день поездки. Нас, уставших журналистов и «киношников» на вертолете забросили к оленеводам, в бригаду коми. Космическая встреча представителей двух цивилизаций. Где героика, где - высокий сюжет?"
(Виктор Загумённов)

Здесь нет крутых гор

http://www.photosight.ru/photo.php?photoid=872887&ref=author

- А для чего вы тут фотографируете? Вы откуда, из города?
Вопрос исходил от немолодой женщины в резиновых сапогах, грязном ватнике и с красным обветренным лицом. Но никакого недружелюбия в вопросе не звучало – одно неприкрытое любопытство. И немудрено – сюда неделями, а то и месяцами не доходят вертолеты, поэтому каждый новый человек на улицах села привлекает всеобщее внимание и вызывает интерес.
Этот день был для Крутогорова необыденным – сегодня на прибойке приземлились сразу два вертолета. Один привез в местную больницу доктора, другой – наш – должен был забрать в местной инспекции рыбоохраны лодочные моторы и перевезти их в райцентр, в Соболево.
Через минуту мы уже разговаривали обо всем, вернее – я слушал, а женщина рассказывала. И о том, что в селе нет постоянного электричества, и о поголовно пьющих мужиках, и о дороговизне в местных магазинчиках, и о том, что основная мечта большинства местных – сбежать отсюда, очертя голову…

На всю деревню насчитывается несколько автомобилей – роскошный внедорожник без номеров, на котором рассекает местное начальство, несколько джипов похуже да УАЗик рыбоохраны. Еще на центральной улице села – Сахалинской – стоит проржавевший «Запорожец». В основном местное население передвигается на мотоциклах неопределенного возраста, судя по всему, собранных из самоваров и швейных машинок. И не мудрено – этот транспорт здесь самый удобный своей неприхотливостью и простотой, да и вообще все село можно пройти из конца в конец за двадцать минут.
Построенное в довоенные годы Крутогорово совершенно не оправдывает свое название – никаких крутых гор на горизонте не наблюдается. Одна длинная улица, тянущаяся вдоль берега, убогие древние бараки, пыль и мусор. Прямо за зданием школы на огромной куче отбросов красуется табличка «Свалка мусора запрещена».
В помещении бывшей милиции на стенах до сих пор красуются аляповатые портреты Железного Феликса, да в одном из полуразоренных кабинетов покрывается пылью огромный бюст Клима Ворошилова, который я захотел увезти в Петропавловск в качестве трофея, да только понял, что в одиночку до вертолета его не дотащить. А вот парсуну вождя мировой революции, писанную маслом на холсте и оправленную в лепной багет метр на полтора, я из врожденного мародерства с собою прихватил - на память о селе.

Крутогорово было основано в 30-е годы. Отсюда и его архитектурные особенности, в которых забота о людях стоит на последнем месте. Ряд таких населенных пунктов, поставленных вблизи рыбных мест и после их истощения закрытых, до сих пор зияет останками построек по обоим камчатским побережьям. И все они похожи друг на дружку – единственная улица на прибрежном песке, убогие деревянные бараки и каркасно-засыпные домишки. Когда-то здесь тоже был крупный рыбокомбинат, который мог бы существовать достаточно благополучно – если бы не старания нынешнего вице-губернатора Александра Чистякова, который, как считают некоторые областные депутаты, приложил руку к развалу комбината.
Крутогорово могло бы «подняться» и на береговой переработке краба. В свое время, чтобы занять население села, создать рабочие места, здесь была организована береговая переработка, приобретено необходимое оборудование… Но выделила ли тогда областная администрации крутогоровцам хоть килограмм краба? Разумеется, нет, так как в планы администрации никогда не входили задачи развития камчатского прибрежья. Это была всего лишь декларация для прикрытия совершенно других целей и задач - перераспределить квоты в пользу определенных людей.

Полчаса в Крутогорове – конечно, очень мало, но достаточно, чтобы понять, что село медленно умирает. И его смерть – судя по всему, вопрос ближайших нескольких лет. Причем это будет не в рамках «укрупнения», которое так ругают многие старожилы камчатской глубинки – укрупнение все-таки делалось - по тогдашнему властному пониманию - для людей. Сегодня люди для властей предержащих – материал расходный, предназначенный исключительно для извлечения дохода. Поэтому ни администрации области, ни Москве крутогоровцы не нужны – карман на них не набьешь, а головных болей любой отдаленный населенный пункт может доставить много.
…Наш вертолет поднимается в воздух, закладывает вираж над прибойкой и уходит на восток. Несколько чумазых мальчишек, игравших в песке, провожают глазами этого вестника из другой жизни. Жизни, более близкой к человеческой.
Жила-была в одном маленьком украинском селе дивчина Олена Горобец. Мамо и тату у нее были простые сельские «роги», поэтому ничего доброго дивчина унаследовать от них не смогла – ни накопленного приданого, ни хотя бы небольшого ума. Учеба тоже не пошла Олене впрок – какое там образование в сельской школе, худо-бедно научили читать с запинкой да складывать цифры в столбик. В общем, получилась эдакая монструозная дивчина, взращенная на посиделках с семечками, на дешевых телесериалах первоперестроечных лет и на мечтах о том, как бы проникнуть в ВУЗ (Выйти Удачно Замуж). Да и мамо все твердила: ты у нас красавица, цель каждой дивчины захомутать богатого прынца, и ты это сделать сможешь.
Лет в восемнадцать наша Олена поехала в ближайший большой город – по иронии судьбы это оказался Харьков. Но Харьков был уже не тем культурным центром, в котором в предыдущие десятилетия жили и творили бухгалтер и стихоплет Чича Бабкин (трагедией всей длинной и унылой жизни которого стало то, что он не был сыном матери-еврейки и поэтому не смог после 1969 года свалить от засаленных нарукавников ненавистного планового отдела и от красных помидоров к яффским апельсинам и сталинистам-кибуцникам); писатель про заек и молодой негодяй Педичка Цитрусов (которого так в юности угнетала его девичья фамилия Савченко, что он променял свою тающую свежесть на форшмак в постели сумасшедшей своей сожительницы толстой и седой Ханы/Ганны Мойсеевны/Мусиевны Рубинштейн); тяготеющий к шанкруозным бомжихам фотолюбитель Борух Ми Хайлов (который так полюбил дойчмарки, что задолго до гордящейся дедушкой-эсэсовцем обрезанной Кавабанги начал переодеваться в немца и самопортретироваться с собственночленно насилуемой морщинистой женой, но неарийский профиль все равно выдавал Боруха); мохнорылый художник-ивангардист Анатоль Брусилов-с-Кий (которого тоже так удручало неукраинское происхождение, что он представлялся внучатым племянником прославившегося еще в Первую войну своим дерзким прорывом генерала, но кудряшками и пейсиками вызывал лишь смех у окружающих). Кто-то из этих почтенных культурных дам уже к тому времени помер; кто-то как чеховские сестренки повизжал «В Москву!» и уехал туда; кто-то на окраинах Нового Йорка уже чмокал смуглые пиписьки моделей Венички Костицына. Добрая культурная традиция этого малороссийского города осталась разве что в воспоминаниях развлекающегося в Интернете стареющего Мягкого Смотрителя, раз в месяц проходящего курс лечения в лучшей венской клинике, где именитые фрейдисты пытаются смягчить его эдиповы комплексы, надроченные в лиловых складках юности (так написал еще один фотолюбитель, сбежавший в Париж Димитрий Савицкий).
Ни в какой институт дивчина поступить не смогла – ни знаний, ни хотя бы денег у нее не было. Мужа тоже найти она не смогла – достойные парни предпочитали более красивых и более умных. Пришлось работать на авоськовязальной фабрике и быть честной давалкой для рабочих своего цеха. Но тут вовремя подвернулась Мамка, ловко обработала дивчину, и несколько лет наша Олена трудилась в агентстве досуга.
Когда нашей героине стукнуло уже 27 («ей 27 лет, она еще недурна…») и она полностью сформировалась как конченная глупая стерва с запредельными амбициями, ее заказал к себе в особняк за городом подвыпивший «новый украинец» Виталик – экс-комсомолец с типично русской фамилией, короткими ножками, толстой задницей, вялым члеником, не окончательно патологическим садизмом и любовью к «золотому дождю» (попросту говоря, он, как Гитлер, любил, когда на него мочились). Олена смекнула, что к чему, и осталась жить у стареющего предпринимателя. Конечно, он и поколачивал ее (и не только во время секса, когда пользовался еще и веревками, и наручниками, и цепями), и не выпускал одну из загородного дома, но покушать у дивчины было всегда вдоволь, модных тряпок целых три шифоньера, да и в родное село она каждый месяц посылала сотню-другую гривен, что по сельским меркам - целое состояние.
Как-то, наглотавшись Олениной мочи и намахавшись пухлыми кулачками, пьяненький Виталик поддался на провокацию и привез украшенную свежими бланшами Олену в ЗАГС, где сочетался с нею законным браком. Ощутив себя в силах законной супруги, дивчина сразу же объявила супругу, что жить ей в золоченой клетке скучно и что она должна «самореализоваться» (слово это она незадолго до того услышала в женском ток-шоу по телевизору). Незадолго до того мордовороты Виталика отняли у какого-то фотолюбителя, прогуливавшегося в окрестностях особняка и фоткавшего вишневое цветение, дешевый цифровой кулпикс. Виталик впихнул его в руки Олены и посоветовал: «Да хоть фотографией займись – все одно с тебя большого толку нет!» (совместных детей у супругов не было по причине приведших к определенным последствиям Олениных абортов, а у Виталика уже были взрослые детишки, жившие при первой жене и папашей не забываемые).
Да, мы забыли сказать, что Виталик даже после законного брака не отказывался от холостяцких привычек. Дивчины по вызову появлялись в особняке регулярно (настолько регулярно, насколько позволяло стареющее либидо). Олена было попробовала на правах законной супруги воспрепятствовать «разврату в доме», но оказалась перед дилеммой: терпеть или уезжать назад в село к родителям-пенсионерам. И тогда между супругами был достигнут консенсус: Виталик с дивчинами занимается своими любимыми видами секса, а Олена потом фотографирует девочек по вызову нагишом в огромной кухне, одну из стен которых приглашенный местный дизайнер интерьера наполовину задрапировал, а наполовину раскрасил под саудековы стенки.
В кабинете Виталика стоит компьютер, подключенный к Интернету по выделенной линии. Мы не знаем, какими путями дивчина оказалась на сайтах, посвященных художественной фотографии. И не ищем в прочитанном сейчас тексте каких-то совпадений с реальными персонажами. Все описанные лица никогда не существовали в действительности (кроме Гитлера и Д.Савицкого), являются авторским вымыслом, и вообще кто узнает себя - на том ермолка полыхает!
Талантливейший русский фоторепортер, - я бы его назвал патриархом отечественных фоторепортеров, - Анатолий Васильевич Скурихин, показывая на своих коллег, а они у нас в газете почти сплошь были евреи, говорил:
- Смотри, Ваня, запоминай лица этих людей: ихними глазами мы смотрим на мир, ихними ушами мы слушаем мир, ихним больным умом мы незаметно проникаемся и начинаем постигать все явления мира. И если мы не сбросим с себя это наваждение, то скоро, очень скоро мир кривых зеркал станет нашей привычной жизнью.
Был у меня в редакции старый приятель из этого мира «кривых зеркал» - Коган Михаил Давидович. Он был у нас ретушером, в той же роли служил он и в редакции «Сталинский сокол», где мы с ним работали до закрытия этой газеты. В «Известиях» у него была маленькая комната, он сидел у окна и ретушировал каждую фотографию. Я иногда заходил к нему и присаживался к его столу. Он был мирный благодушный человек, говорил с еврейским местечковым акцентом - слушать его было забавно. Специальным ножичком, вроде скальпеля, он подчищал нужные места, потом кисточкой, чертежным пером оттенял силуэт, выделял грани. И как-то у него получалось, что все лица, даже типично славянские, приобретали нерусские черты, чем-то присущие евреям. Однажды я сказал:
- Михаил Давидович! А вы ведь их делаете немножко евреями!
Он повернулся, долго разглядывал меня.
- Ты был в Монголии?
- Нет.
- А в Китае?
- Нет.
- А в Японии?
- Был.
- Ну вот, хорошо, что ты был в Японии. Я не был в Японии и не был в Китае. В Монголии тоже не был, но знаю, как там рисуют. Если в Китае нарисуют портрет Толстого - он будет похож на китайца. Если Ленина - тоже будет похож на китайца. В Японии - тоже так. Скажи мне, разве не так в Японии?
- Да, я привез оттуда книгу с портретом Достоевского. И действительно, Федор Михайлович похож на японца.
- Ну вот, а зачем же тогда мне делаешь упрек? Я еврей, и все мои люди немного похожи на евреев. Но немножко, самую малость. Другие никто не видят, а ты увидел. Скажи мне, пожалуйста! Как ты много видишь!

Profile

photoguide
Александр Петров. Я не ракетчик, я филолог.
Website

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner