Александр Петров. Я не ракетчик, я филолог. (photoguide) wrote,
Александр Петров. Я не ракетчик, я филолог.
photoguide

Categories:

Про Гимадеева.

В Казани вышла в свет книга воспоминаний Шамиля Гимадеева «33 года на севере Камчатки».
Шамиль Шарифович Гимадеев — личность, на полуострове известная. Он родился в 1943 году в Казани. После окончания геологического факультета Казанского государственного университета в 1966 году начал свою трудовую деятельность в Пенжинской геологоразведочной экспедиции. Работал старшим техником, геологом, начальником поискового отряда, начальником партии, начальником группы партий. В 1987-92 годах был начальником Пенжинской геологоразведочной экспедиции.
Гимадеев занимался геологической съёмкой масштаба 1:200000, полистной и групповой съёмками масштаба 1:50000, общими и детальными поисками полезных ископаемых, предварительной разведкой. С 1993 по 1999 год Шамиль Шарифович работал генеральным директором ЗАО «Корякуголь», организовал промышленную разработку Гореловского каменноугольного месторождения для нужд Пенжинского района.
Гимадеев награжден орденом Трудового Красного знамени, медалью «За заслуги в разведке недр», отраслевым знаком «Почетный разведчик недр». Он — ветеран геологической службы Камчатки.
Сейчас Шамиль Шарифович живет на материке, но Камчатку, особенно Корякию, он забыть не может. Вся его трудовая деятельность на полуострове была неразрывно связана с Пенжинским районом. Об этом убедительно свидетельствуют воспоминания, написанные живым и самобытным языком. Автор описывает события более чем сорокалетней давности так, как будто это было вчера.
— На Камчатке я оказался совершенно случайно, — пишет Гимадеев. — После преддипломной Колымской практики и защиты диплома я рассчитывал на работу в Берелехской ГРЭ СВГУ Магаданской области. Мне даже была известна партия, в которой предстояло работать — Тас-Кыстабытская. Но судьба распорядилась иначе. В год окончания геологического факультета мест в СВГУ не оказалось, но было три места на Камчатку, с которой я связал свою жизнь на 33 года. Жизнь на севере Камчатки, куда я был направлен, до сих пор является трудной, и не всякий согласится жить в этих условиях. Сегодня, оглядываясь назад, совершенно определённо могу сказать, что лучшие мои годы прожиты там, в Корякии.
Я полюбил этот, казалось бы, не очень уютный район за красоту его природы, животный мир, за людей, умеющих выживать в условиях, мало пригодных для нормального бытия. Здесь не просто было растить детей. Они были во многом обделены, в отличие от сверстников на материке. Некоторые из них считали, что яблоки растут «на банках», а арбузы ели вместе с корками. В этих краях мороз ниже 50 градусов и сила ветра, достигающая 50 метров в секунду, не являются чем-то необычным. Из-за этих условий не все пришлись «ко двору». Но я и многие мои коллеги на долгие годы посвятили свою жизнь этой территории за все красоты природы и, в первую очередь, за интереснейшую геологию…

_DSC0441-gimadeev

Чрезвычайные происшествия

Так случилось, что в первый год моего пребывания на посту начальника ГРЭ произошла серия пожаров, огнестрелов. А буквально перед моим вступлением в должность в одной из буровых бригад повар ударом ножа убил геолога. Мне пришлось объяснять родителям, прибывшим из Москвы, как такое могло случиться. Чрезвычайных происшествий одно время в ГРЭ накопилось так много, что меня однажды пригласили в районный центр, где надзирающие органы серьёзно предупредили о возможности возбуждения против меня уголовного дела. Сказали открытым текстом: «Еще одно ЧП, и мы тебя закроем», то есть посадим в тюрьму. Я дал клятву, что прекращу поджоги и стрельбу. Пошутил, конечно. Я понял, что очень порчу статистику по ЧП в районе. Не знаю почему, но пожары прекратились. Большая часть ЧП происходили в круглогодичных партиях. Не у всех выдерживали нервы на длительных зимовках.
Оказаться закрытым, то есть быть посаженным, у меня была возможность не раз. И всякий раз Бог миловал. Сегодня, когда минуло много лет, уже можно рассказать об эпизоде со стрельбой в одной из моих партий. Наша зимовка проходила в бассейне реки Тылхой, где вели канавные и шурфовочные работы по оценке россыпной золотоносности. Раз в месяц, под закрытие нарядов, прилетал самолёт (у нас была зимняя площадка для самолётов АН-2) либо вертолёт с так называемым праздничным грузом — кое-какими продуктовыми изысками, среди которых самыми желанными были алкогольные напитки. После одного из таких рейсов состоялось традиционное застолье. Всё проходило, как обычно, штатно. На следующее утро все поправили свое здоровье (попросту, опохмелились). Погода стояла солнечная, безветренная, было не очень холодно, не ниже 40 градусов. Ничто не предвещало ЧП. Я встал на лыжи и решил присмотреть место новой базы для летних геологосъёмочных работ. Она предполагалась примерно в 15 км от места зимовки. Возвращаясь обратно, ещё издали почувствовал что-то неладное на базе. Вскоре стало ясно, что у нас большая проблема. Завхоз-радист без всяких причин выстрелил в себя из мелкокалиберной винтовки, не подпускал к себе никого и не давал осмотреть рану. Пришлось применить силу. В районе живота оказались две раны. По их расположению стало ясно, что наш стрелок оттянул шкуру на животе и прострелил её. На вопрос, зачем он это сделал, последовал ответ, что хотел лично убедиться, правда ли, что солдатам на войне было больно от полученных ранений. Зимовщики просили моего разрешения разобраться с ним. Наш псевдофронтовик понял, что это будет гораздо больнее, чем пулевое ранение, поэтому предупредил, что если мы его поколотим, то будем долго объяснять следователю, как пытались лишить его жизни. Такой оборот событий охладил пыл желающих его проучить. Все понимали, что нормальная зимовка закончилась. В ближайшее время прибудет соответствующая комиссия со всеми полномочиями. Я реально ощутил возможность познакомиться с казённым домом. Лишь чудом удалось избежать огласки этого инцидента, который мог кардинально изменить мою биографию. После долгих уговоров «стрелок» согласился уволиться по собственному желанию. Его рана оказалась пустяковой и через пару дней затянулась. Это был единственный новичок среди всех зимовщиков.
Отношение к оружию, особенно у кадровых рабочих, было строгим, тем более на зимовках. На моих глазах разбили не одно ружьё или карабин только за то, что кто-то пытался взяться за оружие. От таких работников старались избавляться. В моей геологической жизни во всех партиях и отрядах были надёжные рабочие и ИТР. Я благодарен судьбе, что именно такие работники сопровождали меня многие годы.
Tags: back in ussr, Дальний Восток, Камчатка, Книги, Корякский нацьональный округ, Лев Натанович Щаранский, Либеральные ценности, Пенжинский район, Слава великому путину!, Худло
Subscribe

  • Мои твиты

    Пт, 16:39: Сталин и Гитлер — братья навек. (Листая старые камчатские газеты, 1940 год.) АВМЯК 1488666740. https://t.co/uJJh4ldJmc Сб,…

  • Мои твиты

    Пт, 01:08: Тоталитарные ре///имы угнетают свободных людей. Кровавая гэбня методично и неуклонно уничтожает аккумулятор в макбуке 2012 года.…

  • Мои твиты

    Чт, 08:07: Камчатка в 1923 году (продолжение) https://t.co/QhosXjLQTc Чт, 11:17: КАМЧАТКА ДЕНЬ ЗА ДНЁМ  15–21 АПРЕЛЯ ♥ ПЕРЕЗАЛИВ…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments