Александр Петров. Я не ракетчик, я филолог. (photoguide) wrote,
Александр Петров. Я не ракетчик, я филолог.
photoguide

Categories:

Про Колю Желавского (1943-2010)



Голда Меир тоже родилась на Подоле, что и Николай Дмитриевич Желавский (он же Колорист, он же Коля Жид). Только на полвека пораньше.

Военный и послевоенный Киев. Пять лет детского дома. Потом худенький, щупленький мальчик с рыжими кудрями идёт по Подолу к учителю музыки, держа в руке чорный футляр со скрипкою. Одновременно Коля занимается хореографьею.



С 1957 по 1961 год Коля (ещё не ставший Митричем, но уже заработавший кличку Колорист) приобретает «гражданскую спецьяльность» альфрейщика-живописца в Киевском художественном училище.



С 1961 года в жизнь Митрича входит новое, ставшее его судьбою до гробовой доски – Север. Тюменская область, Шурышхарский район. Через Салехард, Лабытнанги – в местечко под названьем Горки. Там Митрич рубил избы, расписывал интерьеры, пил водку с местными жителями – ханты, манси. Север стал для Митрича точкою отсчёта, пробным камнем.
А в 1968 году Митрич первый раз ступил на камчатскую землю. И сразу уехал на серев полуострова. Эссо, Корф, Тиличики, Аянка – не было места, где не побывал бы художник…


В 1974 году Митрич переехал в Петропавловск и шесть лет трудился главным художником морского торгового порта.
(…)
Митрич вернулся на Север, в село Манилы. Там вначале возглавил сувенирный цех при совхозе, затем перевёл цех под крылышко одного из первых нацьональных кооперативов «Парень».
Митрич занимался нацьональными промыслами. Резал по дереву, по кости, ковал пареньские ножи. Кстати, настоящие пареньские ножи – уникальны. И основные их секреты отнюдь не в ковке, закалке и посадке рукояти по некоей схеме – а в том, что каждый пареньский нож – индивидуален, делается конкретному человеку для конкретных целей. Одному нужно недокаливать обушок, другому – припустить кончик…
(…)
Квартиру – не заработал, не было практического ума и хватки. Остался при своих рабочих руках. И ещё ему повезло – если не имеет ста рублей, то имеет не одну сотню друзей, всегда готовых обогреть, накормить, помочь. Правда, друзья в основном тоже небогаты. Но Митричу – многого не нужно.
(Это отрывки из моего нелепого текста почти двадцатилетней давности).








А здесь справа - замечательный белорусский художник Станислав Александрович Буланович, давно ушедший. Рядом с Колею - директор Музея истории Православья на Камчатке и в Русской Америке Артур Белашов, а на переднем плане - художник Саша Зорькин. Перестроешные годы.




Подурачиться под камеру художники никогда были не прочь.






А на этих двух карточках - Коля с Аркашей Диордиевым, умершим от рака весною 2005 года.










А эти три карточки - когда я снимал Колю в последний раз, 9 мая 2010 года. Он тогда жил у Лёни Ващилина, художника на пенсии, собирающегося возвратиться с Камчатки в родную Беларусь.



Вчера приятель, резчик по дереву и стихослагатель-любитель Саша Чипизубов рассказал, что Коля Желавский умер две недели назад.
Сплошной синодик получается в последнее время.



Коля Желавский был лёгким, жизнерадостным, весёлым человеком. Уверен: он не обиделся бы, видя эти карточки, сопровождающие сообщенье о его смерти.
Вот такое совпаденье: сейчас звучит Вивальди, концерт соль минор "Лето" - я вспомнил, в самом начале 90-х Коля нам его исполнял на гитаре - наряду со скрипкою, он владел и классическою гитарою-семистрункою.
Несколько его картин - на стенах; на полке - вырезанная им в середине 80-х из моржового клыка крошечная статуэтка, имитирующая японскую нэцке - крысолов, несущий на спине мешок, который крысы прогрызли и расползаются...
Tags: Камчатка, Коллеги, Память
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments