November 18th, 2016

Про Игорю Вайнштейну 82.

Первая персональная выставка собственного корреспондента Фотохроники ТАСС по Камчатской области Игоря Владимировича Вайнштейна, состоявшаяся в 1984 году, была приурочена к 60-летию и называлась «Признание в любви». Такое лирическое название объяснялось, по словам автора, связавшего свою жизнь с этим краем, его признанием в любви к Камчатке, к ее неповторимой природе и в первую очередь, конечно, к людям, которые обживают самый дальний восточный край страны: «Лучше людей, чем здесь, на Камчатке, я нигде не встречал».
Поздравить с юбилеем коллегу в Петропавловск-Камчатский приехала небольшая, но представительная «делегация» во главе с заместителем главного редактора Фотохроники ТАСС Ириной Володиной и заведующей отделом выставок Аллой Вахромеевой. Выставочный зал не вмещал всех желающих.

_AVP2692

Игорь Вайнштейн родился 18 ноября 1934 года в Москве. С 1951 года постоянно живет и работает на Камчатке. В 1957-1962, 1973-1977 годах трудился в редакции газеты "Камчатский комсомолец". Двадцать два года проработал в Фотохронике ТАСС. Автор десяти фотоальбомов, среди которых «Кроноцкий заповедник», «Камчатка», «Северные зори», «На берегах Авачи», «Многоликая Камчатка», «Петропавловск-Камчатский. Двенадцать месяцев», «Здесь начиналась Камчатка. Усть-Большерецкий район», «Прекрасна елизовская земля», «Любимый город Петропавловск-Камчатский», «Край вулканов и лосося. Усть-Камчатский район». Персональные фотовыставки Игоря Вайнштейна проходили, кроме Камчатки, в Чехословакии и Австрии, Израиле и Японии. Его заслуги и регалии можно перечислять бесконечно - лауреат массы премий и наград, фотографии Вайнштейна украшают книги о природе и людях Дальнего Востока, а буклетам, проспектам, календарям и открыткам с видами Камчатки вообще нет числа. С любимой Камчаткой Игоря Владимировича связывает долгий и счастливый роман длиной в шесть десятков лет. Поэтому и неудивительно, что количество друзей и почитателей за эти годы прямо пропорционально отснятым кадрам,
- Игорь Владимирович, как из Москвы вы попали на Камчатку?
- Вообще-то в первый раз оказался здесь в восьмимесячном возрасте – отец поехал на Камчатку работать. Потом нам, как и многим в стране, пришлось несладко – отца в приснопамятном 1937 году арестовали, а нас с мамой выслали по месту прежнего жительства, в Москву. С началом войны детей из крупных городов эвакуировали подальше, и нас направили в Казахстан. К тому времени отец уже был реабилитирован за отсутствием состава преступления, и с 1942 года мы опять стали жить на Камчатке. Отец здесь командовал рыболовецкой базой на побережии Охотского моря, в Пымте, а затем крупнейшим в то время Анапкинским рыбокомбинатом на берегу Тихого океана.

_AVP8820

В 1948 году началась очередная волна репрессий, и маму с папой на двоих приговорили к сорока пяти годам тюрьмы. Мне с маленькой сестренкой пришлось добираться до Москвы. Мама вышла на свободу первой и в 1951 году устроилась в Петропавловске на работу. Второй раз мы отправились на Камчатку, когда маму освободили. Я навсегда запомню пароход «Чавыча», на котором мы сюда добирались - там было холодно, голодно, везде шныряли огромные крысы. Хотя именно во время этого долгого утомительного путешествия я научился играть в шахматы, которые стали моей страстью на всю жизнь. Камера появилась у меня уже в 1952 году - мне её отец купил, чтобы у меня меньше времени на хулиганские выходки оставалось. На полуострове решил поступить в рыбный техникум - море меня всегда волновало. Правда, еще волновала обязанность соблюдать дисциплину, чего очень не хотелось. Меня отовсюду выгоняли за «хуцпу» и дурацкие шутки - из восьмого класса школы, с третьего курса мореходки. Я все же стал штурманом.
- Как штурман оказался сотрудником редакции «Камчатского комсомольца»?
- Штука в том, что я тогда очень прилично бегал на лыжах. Меня приняли в управление тралового флота, я там числился то матросом, то инженером, а потом и третьим помощником капитана. Но на самом деле бегал на лыжах за честь Тралфлота и Камчатки. Таких нас, по разным видам спорта, набралось человек 7-8. Но это, естественно, не афишировалось. Жилось нам хорошо, кормили как на убой - только веди народ к спортивным победам. Я старался, вошел в состав сборной Камчатки и даже стал чемпионом и города, и области.
В это время, в 1957 году вновь начала выходить закрытая в 1941 году газета «Камчатский комсомолец». Кто-то «слил» меня - мол, классно фотографирует. Мне предложили взять на себя спортивную тематику.
Я очень настороженно согласился попробовать сотрудничать вне штата. И надо же: именно в это время в Тралфлоте посчитали, что восемь инструкторов слишком жирно будет - семерых уволили. Так я оказался в газете и вскоре стал заведующим военно-спортивным отделом. Такой газеты я больше не встречал - отделу в каждом выпуске отдавали полосу, а раз в месяц - целый номер. Естественно, всю фотографическую сторону спортивной жизни обеспечивал я – штатный фотокор Юрий Туманов до спорта ни разу не снизошёл.

weinstein-10-2014-02

- Помогает ли фотоаппарат видеть мир?
- Как-то давным-давно я летел в Петропавловск с промежуточной посадкой в «благословенном» аэропорту Хабаровска. Вышел в город, посмотрел на небо и ахнул - там величаво курчавились шикарные кучевые облака, коих на Камчатке не сыщешь. Просто так смотреть на них – было обидно. А у меня фотоаппарат в багаже. Купил в магазине дешевый пластмассовый «Комсомолец» (больше-то и не было ничего). На втором кадре адское изделие советского ширпотреба заклинило. Не вынимая пленку, трахнул выкидыш отечественной фотопромышленности об стену - прохожие разбежались. Как только у меня не стало в руках фотоаппарата, я опять начал смотреть на мир, как и все обычные люди. Вывод: научиться видеть можно и без фотоаппарата, но лучше, когда он у тебя есть.
- Вы снимаете всё подряд?
- Заниматься чем-то одним - ноги протянешь. Фотограф должен быть всеядным. И совмещение жанров - это неплохо. Москва от собкоров требует только землетрясений, извержений, умирающих от голода крокодилов в Елизове и крови побольше. Или сделать портрет именитого колхозника на фоне вулканов, а рыбака на фоне моря - на иное фантазии у наших московских боссов не хватало.
Извергается у нас очередной вулкан - Москва долбит срочно: «Давайте карточки!». Объясняю: у нас пурга второй день, машина в ремонте, да и не пройдет она туда. Москва: «Ну, должен же быть какой-то выход, ну, доберитесь на электричке!» А мы еще удивляемся, что про нас пишут, как мы на медведях в школу ездим...
- Судя по биографии, вы - рисковый человек. К примеру, были участником парашютных десантов на Северный полюс «Экспарк»...
- Суть наших десантов была в том, чтобы доказать эффективность воздушного моста для грузов и людей на арктические станции. Гонять каждый раз атомоход через весь Ледовитый океан - гораздо дороже, чем поднять в воздух самолёт и через сорок минут быть на месте. Мы даже бульдозер удачно сбросили на пяти грузовых парашютах. Вариант был очень перспективным, но со временем все станции «СП» закрыли, и сейчас в последние годы вернулись к арктической программе.
Если подробно рассказывать об этой командировке, то можно целый том написать. Следует признаться, что в подготовке к отправке грузов могли принять участие все желающие, а вот прыгать на льдину с парашютом могли только те, у кого на счету было не менее 1 000 прыжков.
– Откуда у вас, фотокорреспондента, взялись такие парашютные достижения?
- Завесу тайны по этому вопросу я приоткрыл в 2005 году в своём фотоальбоме «Многоликая Камчатка». Руководитель экспедиции Александр Сидоренко был рад пополнению, ему нужны были рабочие руки, но нас — четырёх парней с Камчатки, которых взяли в экспедицию, тут же озадачили: групповой прыжок на льды Заполярья состоится впервые — «прыгаем» прямо в Книгу рекордов Гиннесса. Но условия адские, нужны люди подготовленные, а у меня на тот момент было жалких пять прыжков… Помню, ночь напролёт мы беседуем с руководителем проекта, а в соседней комнате ребята помогают мне «прыгать», «прыгать» и «прыгать» — заполняют мою парашютную книжку. К утру я стал счастливым обладателем документально зарегистрированных 1 005 прыжков. А вот в книгу рекордов мы так и не попали — не успели вовремя подготовить необходимые документы.
– Хорошо, бумагу вам удалось обмануть, а как насчёт внутреннего страха? Ведь это был не вечерний променад по улице…
– Думаете, у меня было время над этим размышлять? За мной в «Ил-76» около рампы стоял парень из Москвы, я его попросил: «Если не услышу сирену — пихни меня». Но сирена так выла, что шагнул сам. Конечно, приятно было, что вокруг меня заслуженные мастера парашютного спорта, и я там единственный дилетант. Но прыгал вроде прилично, меня даже хвалили и один раз назвали настоящим парашютистом. Никогда не забуду этих слов. А вот камеру однажды всё же потерял в воздухе — она была неправильно пристёгнута. Хорошо хоть встречным потоком она не впечаталась мне в подбородок, а то приземлился бы без сознания. Однажды мне сказали, мол, хватит ерундой заниматься, прыгни, как обычный человек. Вот тогда стало по-настоящему страшно — зачем мне рисковать, если снимать ничего не буду?
– То есть вы готовы рисковать ради хорошего снимка?
– Я исколесил всю Камчатку, но был только на тех вулканах, где есть кратер, куда можно заглянуть, как в бездну. Два раза – летом и зимою - погружался в кратер Авачи, с вулканов спускался на горных лыжах. Честно говоря, было страшно, но это удивительный опыт. Об одном жалею — в Антарктиду к пингвинам так и не попал. Очень бы хотелось им рукой помахать…


weinstein-lopatin-11-2014-00

- Что вас заставляет покидать уютную квартиру и спускаться в кратер Мутновского вулкана или снимать извержение Алаида через люк в днище самолёта «Ил-14»?
- Лежать на печи - не по мне. Хотя очень люблю возвращаться в тепло и комфорт, чтобы опять, набравшись сил, идти в неизведанное. «Виа эст вита», - правоту древнеримского изречения никто до сих пор не оспорил.
- Один из тассовских коллег назвал вас «ходячим камчатским классиком». Как ходится классику?
- С парашютом уже не прыгаю - коленки болят. Не так давно был в Японии - поднимался на Фудзи. Нас с моим гидом на самую вершину не пустили - из-за его сердца, но и того, что мы увидели, хватило на несколько мешков впечатлений. Причем мешки были настоящие - мы их набивали на обратном пути мусором. Меня охватила гордость за то, что и я внес свой вклад в сохранение уникальной природы Страны восходящего солнца.
«Знаю Игоря больше 50 лет, - рассказывает первый кандидат философских наук среди ительменов Виктория Петрашева, - и благодарна судьбе, что она познакомила меня с этими замечательным творческим человеком. Игорь Вайнштейн - это и высота, и красота, и профессионализм. Желать ему успехов - они у него есть, покорений следующих высот - у него это впереди. Хочу сказать ему спасибо, что он не только для себя открывает эту дорогу к Богу, но и ведет по ней остальных».

weinstein-montage-11-2014-00

…В квартире Игоря Владимировича, которая больше походит на музей, чем на жилое помещение, повсюду картины, фотографии, книги, бивни мамонтов, рога оленей и снежных баранов, интересные статуэтки и огромная коллекция… маленьких бутылочек с алкогольными напитками. «На своё столетие позову друзей, солью всё в одну тару, выдам всем по соломинке и будем пировать», — говорит хозяин.
- Камчатка - это просто Родина. Конечно, и звали, и приглашали в разные места - но что может быть лучше Камчатки? Я с удовольствием езжу за границу, много, где побывал, но когда уезжаю с полуострова - через три недели опять тянет домой, - признается Вайнштейн.

За полвека активной работы Игорь Вайнштейн создал настоящую фото-энциклопедию камчатской жизни, кропотливо и неустанно фиксируя социальные изменения, показывая не только и не столько красоты и уникальности полуострова, сколько – простую жизнь простого человека. Вулканологи и моряки, оленеводы и военные, рыбаки и геологи – наверное, нет такой категории камчатцев, которая не предстала бы пред камерою фотографа.
Для многих - не только россиян, но и иностранцев - знакомство с Камчаткой начинается с фотоальбомов Игоря Вайнштейна.